Серый маг - Страница 42


К оглавлению

42

— Нет, — отрывисто сказал шаман. Голос получился глухим, хрипловатым. — Я не знаю, кто сотворил мир.

— Но откуда схема? — в отчаянии воскликнул Птиц.

— Война и безысходность заставили искать оружие, — ответил Остролист, медленно опустив голову. — Светлорожденные грозили истребить нас поголовно. Потому пришлось думать… Я нашел путь. И лишь через годы понял, что отыскал два. Но было слишком поздно, пришлось расплачиваться за содеянное.

Послушник до крови закусил губу. Как вспышка в ночи, пришло воспоминание, имя. Прошелестело в мозгу, пощекотало нервы. Птиц ахнул догадке, задохнулся от невероятной и страшной мысли.

— Терн! — хрипло произнес парень. — Вам знакомо имя?..

— Мой племянник, — эхом отозвался шаман. — Один из тех, кто принял первый путь. И отверг второй, когда узнал, что придется умереть… Уходите. Я не смогу долго держать тоннель. Уходите же!..

Лицо Остролиста скривилось, глаза утонули в тени. Тело побледнело и истончилось, стало полупрозрачным. Земля начала подрагивать, обратилась туманом. Издалека долетел раскат грома, деревья покачнулись. По пальцам шамана пробежали яркие синеватые искры. Сыпанули вниз, снова обратили мглу в почву. Но стало понятно — хозяин держится из последних сил.

Птиц застыл, не в силах разорвать покров онемения. Изумление, страх, мистический ужас и сотни противоречивых мыслей заполнили душу. Но нищий крепко ухватил Ирна за плечо. Развернул, задал направление. Парень буквально влетел в эфемерную занавесь. Ощутил чудовищный холод, закричал от боли. Случайно оглянулся и поперхнулся воплем…

Поляна осталась где-то в невообразимой дали. Тусклое окошко, проблеск света в вечной ночи. Могучие деревья, покосившаяся изба… А из зарослей с обнаженным мечом в руке бежал Вард де Гирео. Доспехи измяты и исцарапаны, лицо густо покрыто кровью и ссадинами. Глаза люто сверкали, рот оскален. Позади посланника иерархов из-под сени леса выбегали воины, бледной тенью парил Безликий. Слышались далекий смутный говор, удары, топот. Но с каждой секундой звуки становились тише, отдалялись. Поляна подернулась серой рябью. Превратилась в махонькое пятнышко, затем в точку. Тьма окутала послушника и нищего, качнула в невидимых ладонях. Возник гул, студеный ветер ударил по беглецам. И за мгновением абсолютного мрака последовала белая вспышка….

Парень рухнул в глубокий сугроб. Вскрикнул от неожиданности, забарахтался как утопающий щенок. С изумлением огляделся, ошеломленно захрипел. Над головой серая пелена облаков. Вокруг заснеженные поля и холмы. Ветер гонял ледяную пыль, словно пес, бегал по просторам. Посвистывал, порой завывал, сбивал сосульки с кустов. Слева темная полоска леса, за спиной тоже. А далеко впереди виднелась высокая городская стена. Из-за каменных зубцов выглядывали крыши башен, высоких домов, шпили и флагштоки.

— Выбрались! — воскликнул нищий. Упал в сугроб, взбил снежную пыль и безумно захохотал. — Королевство Морленд, сердце Аримиона!..

ГЛАВА 5

Над землями графства Геранг медленно занимался рассвет. Бледные солнечные лучи пробивались сквозь плотную пелену облаков. Серость властвовала повсюду: в покрытых инеем лесах, на обширных заснеженных полях и высоких холмах. Ветер гонял ледяную пыль. Завывал, как зверь, с яростью налетал на сугробы. Порой затихал, исчезал. И тогда мир показывался в своем суровом великолепии. Темное пятно на вершине ближайшего холма становилось большим замком, смазанная извилистая лента — широким торговым трактом.

Обычно в зимнюю пору жители городов и сел путешествовать не рисковали. Слишком велик был шанс потерять коня или погибнуть самому. И только в самые погожие деньки на дороге возникало движение. Торговцы спешили перевезти товар, селяне отправлялись за припасами. Появлялись гонцы, бродячие проповедники, наряды стражи. Жизнь кипела и бурлила. Тракт наполнялся разноголосым говором, скрипом тележных колес и полозьев саней. Мелькали раскрасневшиеся на морозе лица, разнообразная одежда… Но сегодня власть зимы оказалась чересчур сильна. В мире должны властвовать ветер и трескучий мороз. Однако кое-кто так не считал…

В один из периодов затишья на дороге показалась длинная колонна. На первый взгляд — около трех сотен людей. Не ратники и не торговый караван. Обыкновенные сыны человечьи, обряженные в рваное тряпье. Полуголые и босые, с обмороженными телами и синюшными ногами. В колонне мелькали женщины и старики, сильные мужчины, дети. Никто не замечал страшной стужи, не гнулся под ударами ветра. Над трактом разносилось пение. Не заунывное, как при похоронных процессиях, но торжественное и грозное.

Во главе колонны шествовал высокий худощавый мужчина в рваном грязном балахоне. Сероватый свет обрисовывал удлиненное лицо, впалые щеки и лошадиную челюсть. Бледная кожа, казалось, источала золотистое сияние. Легкое и почти невидимое, но достаточно явное. Глаза чародея были закрыты, руки молитвенно сложены на груди. Служитель шагал на удивление ровно. Спокойно выдерживал удары разбушевавшейся стихии, кротко улыбался… Люди старались не смотреть на предводителя. Но любой посторонний сразу почувствовал бы, что помыслами спутники витают рядом с магом.

Очень скоро процессия поравнялась с холмом, начала огибать земляную громаду. Облака расступились, прямые солнечные лучи водопадом хлынули на равнину. На лицах людей сразу же появились счастливые улыбки, пение стало громче. Дети и женщины поднимали руки, тянулись пальцами к далекому светилу…

42